Взрыв изменил всё. Небо затянуто пеплом, солнца не видно уже который месяц. Те, кто выжил, спустились под землю. В бетонных убежищах тихо, только слышно, как работают фильтры воздуха. Люди шепчутся в полумраке, не зная, что делать завтра.
Академик Ларсен редко выходит из своей камеры. Его жена, Анна, лежит на узкой койке. Лучевая болезнь медленно забирает её силы. Он моет её лицо прохладной водой, поправляет одеяло. Руки у него дрожат, но не от страха — от усталости.
По вечерам, когда Анна засыпает, он садится к столу. Достаёт потрёпанный блокнот. Пишет письма. Адресат — его сын, Эрик. Тот ушёл в горы за неделю до взрыва и не вернулся. Ларсен знает, что шансов почти нет. Но пишет. О том, как пытаются наладить быт в бункере. О том, что помнит его улыбку. О том, что небо, наверное, когда-нибудь снова станет голубым.
Иногда он откладывает ручку и просто смотрит на спящую жену. Думает не о глобальных планах спасения человечества, а о простом: хватит ли завтра лекарств, не кончится ли вода. А потом снова склоняется над листом. Эти строки — его единственная связь с прошлым и слабая нить к сыну, куда бы тот ни пропал. Это всё, что он может сейчас делать.